В промозглой лондонской квартире, где дождь барабанит по стеклу, словно чьи-то пальцы, Лили Дарлинг просыпается от истерического крика матери. Девушке восемнадцать, и она выросла на сказках о Неверленде, где её отец Питер Пэн плел интриги, а мать Венди была его вечной спутницей. Но теперь сказка превратилась в леденящий душу кошмар: «Он вернулся», — шепчет Венди, сжимая пожелтевшее фото старого врага. Джеймс Хук, капитан с окровавленным крюком вместо руки, не погиб в той давней схватке с Питером. Он выжил, потеряв кисть и рассудок под воздействием галлюциногенов. Теперь он жаждет мести: в туманных переулках Лондона находят тело Джона Дарлинга, брата Венди, с крюком, торчащим из груди. «Это за мою руку», — шепчет Хук, скрываясь в тенях, его лицо изрезано шрамами, а глаза полыхают безумием. Лили хватает нож, сжимая его до побелевших костяшек: «Я не позволю ему сломать нас».
Хук неумолим. Он крадётся по улицам, где фонари мигают, будто в агонии, вламывается в квартиры, и его крюк с хрустом вспарывает плоть. Лили с матерью пытаются спрятаться, но он находит их и оглушает признанием: «Ты моя дочь, Лили. Венди украла тебя у меня». Шок парализует девушку — Хук, оказывается, её биологический отец, вернувшийся, чтобы забрать семью. В переулке, где крюк оставляет глубокие царапины на кирпичах, Лили вступает в отчаянную схватку. Она зовёт Питера, но тот бесследно исчез в Неверленде. На помощь приходят друзья: Сид с бейсбольной битой и Пеппер с перцовым баллончиком. Вместе они несутся по крышам, сражаются в заброшенном театре, где куклы, кажется, оживают в галлюцинациях безумца. Хук ставит ультиматум: «Венди выйдет за меня, или все умрут». Лили роется в прошлом, находит фотографию 1900-х годов, на которой Хук обнимает Венди — до того, как появился Питер. И тогда она осознаёт: месть капитана не просто за потерянную руку, а за растоптанную любовь, за то, что его женщину и дочь отняли.
Этот фильм режет по живому. Крюк вонзается в плоть с сокрушительным хрустом, кровь заливает пол, тени в коридорах множатся, словно их порождает сам страх. Камера выхватывает лица, покрытые потом, дрожащие пальцы, сжимающие нож, крики, тонущие в темноте. Никаких дешёвых скримеров — только чистый, концентрированный ужас, источник которого — семья, где отец превратился в монстра. Лили в исполнении Теми Адебаджо играет жёстко: её глаза мечутся между страхом и яростью, сжатые кулаки дышат решимостью. Стивен Стейли в роли Хука добавляет жути — это не карикатурный злодей, а психопат с крюком, безумие которого пульсирует в каждом движении. Режиссёр Андреа М. Катинелла снимает без пафоса, без лишних слов. Всего 79 минут о сказке, которая захлебнулась кровью. Посмотри ночью, если готов к Питеру Пэну, где крюк режет не только руку.